Наследование власти у восточных славян в былинном сюжете «Илья и Сокольник» ч. 1

Ранее мы рассмотрели двойственную систему вла­сти у русов, описанную у арабского путешественника Ахмеда Ибн-Фадлана, при которой существовали два правителя — священный и реальный. Они были сопо­ставлены нами с былинными персонажами — Влади­миром Красное Солнышко и главой русских эпических богатырей Ильей Муромцем. Под последними следует, видимо, понимать особый мужской союз, связанный в ритуале и мифе с Нижним Миром как миром вулкани­ческого огня. Как правило, былины сообщают нам о том, что то должностное лицо, известное у восточных авторов как «заместитель» священного владыки, по­лучало волшебное могущество, дававшее право на власть, пройдя соответствующий обряд посвящения, в том числе и у Святогора, в истоках образа — оду­шевленной и обожествленной горы [1]. Но тот же русский эпос, видимо, сохранил воспоминания и об путях наследования власти, отразившихся в русских вариантах сюжета «бой отца с сыном (или с дочерью)», связанный здесь как раз с именем Ильи. Данный сюжет у восточных славян свидетельству­ет о времени, переходном от материнского к отцовско­му роду, когда мужчина уже не остается в роду жены, но вынужден оставить там детей, которых не знает и потому может убить по неведению [2, с. 610], узнавая их разве что по неким знакам, например, по перстню (родовому), как Илья. Подобный мотив известен в сборниках С.И. Гуляева [3, с. 80], А.В. Маркова [4, №4] и у М.С. Крюковой [5, №63]. Отношения Ильи с матерью Сокольника завязываются после их поединка и победы над ней русского богатыря. После они ни­когда не встречаются, и те былины, где это всё-таки происходит, являются, видимо, вторичными. Почему же, как правило, отношения Ильи к своему сыну (дочери) крайне враждебны? Почему певцы, как пра­вило, не пели о счастливом конце, почему сын Ильи, уже узнав отца, как правило, вновь стремится его убить, порой предварительно за что-то убивая мать? Такое построение сюжета, в частности, мы видим в сборниках А.Д. Григорьева [6, №2, 5, 26] и в былинах Мезени и Печоры [7, №2, 11, 20, 87]. Существуют, конечно, старины и с благополучным исходом, но их мало, они давно вызывали подозрение как поздние [8, с. 324]. Легче всего, разумеется, объяснить поведение Сокольника гневом на родителей за свое незаконное происхождение, что вызывало укоры людей. В одной из онежских старин Сокольник прямо объясняет отцу своё поведение тем, что он не мог терпеть славу заугольника [9, №4]. Но перед нами — восприятие сюжета обществом с развитыми чертами эпохи отцовского рода, поэтому здесь явное переосмысление каких-то более древних мотивировок. Последнее не отрицает тезис о том, что носители традиции XIX-XX вв., по крайней мере часть из них, понимали данный сюжет уже только так.

Постараться приоткрыть более древнее значение можно только в том случае, если удастся понять, кем же был Сокольник и его мать (или дочь Ильи). Зачем же он едет на Русь? Дочь Ильи с неясной целью посы­лает мать, предварительно дав ей доброго богатырско­го коня [10, №77]. Бой Ильи с сыном следует рассмо­треть исходя из декларируемых Сокольником целей. Последний жаждет власти над Киевом.

Яндекс.Метрика