Илья Муромский (Русский) - Европейский след русского эпоса.

Изображение

Илья Муромский (Русский) — Европейский след русского эпоса.


Фольклорные герои далеко не всегда остаются только в рамках одной культуры. Контакты между народами приводят и к тому, что и герои их сказаний, эпических песен, мифов могут перейти межэтнические границы и стать героями народного творчества уже другого народа. Иногда такие переходы оказываются полезными при попытках уточнить хронологию появления фольклорных образов. Обычно они фиксируются в письменной форме значительно позже своего возникновения, но, если они попадают в другую культуру, там они могут быть попасть в письменные памятники и раньше.

Подобная история произошла с Ильей Муромцем, былины о котором стали записывать не ранее XVIII века, а вот зарубежные источники о нем появились значительно раньше. Правда, в германском эпосе Илья оказывается не очень похож на привычного нам былинного богатыря.

Самый первые упоминания об Илье Муромце сохранились не в записях устного творчества, а в «средневековом нон-фикшн»: документах и дневниках. Но авторы их тоже были иностранцами. Первым свидетельством об Илье Муромце мы обязаны жителю Великого княжества Литовского Филону Кмите-Чернобыльскому, активному участнику войн с Московской Русью XV века, занимавшему в 1566 – 1587 годах должность старосты в приграничном городе Орша.

До наших дней сохранилась довольно обширная переписка Филона Кмиты-Чернобыльского, в частности его письмо к видному государственному деятелю Великого княжества Литовского Остафию Воловичу. Оно было написано 5 августа 1574 года. Волович в то время был кастеляном замка Троки (Тракай). Кмита в письме многословно жаловался на бедственное положение своего гарнизона в Орше, на отсутствие помощи со стороны короля польского и великого князя литовского. На польско-литовском троне тогда краткое время пребывал Генрих Валуа, который действительно плохо выполнял свои обязанности, жизнь страны не интересовался, а предавался в основном развлечениям, так что не приходится сомневаться в справедливости упреков оршанского старосты. Собственно, на момент написания письма Генрих уже сбежал из Кракова, чтобы занять французский престол, но об этом было мало кому известно. В письме Филона Кмиты есть такой пассаж:

Nieszczasnij ja dworanin, zhib jesmi w nendzy, a bolsz z žalu: ludi na kaszy perejeli kaszu, a ja s hołodu zdoch na storožy. Pomsti Bože hosudariu hrechopadenie, chto rozumiejet, bo prijdet czas, koli budiet nadobie Ilii Murawlenina i Sołowia Budimirowicza, prijdet czas, koli budiet služb naszych potreba.

Несчастный я дворянин, погиб от нужды, а больше от печали: люди при каше переели каши, а я с голоду сдох на страже. Покарай, Боже, государю грехопадение, чтобы понимал, ибо придет время, когда будет нужда в Илье Муравлянине и Соловье Будимировиче, придет время, когда будет потребность в службе нашей.

Кмита сравнивает себя сразу с двумя былинными богатырями. Среди былин об Илье Муромце действительно встречаются те, в которых князь Владимир прогоняет его из Киева, а потом становится необходимой помощь богатыря (былины об Илье Муромце и Идолище). О богатыре Соловье Будимировиче такие былины неизвестны, так что благодаря письму Кмиты-Чернобыльского мы можем предположить, что они были, но не сохранились.

Следующее упоминание об Илье Муромце относится к 1594 году и содержится в путевых записках австрийского дипломата Эриха Лясоты фон Штеблау, совершившего по поручению императора Рудольфа II поездку в Запорожскую Сечь. Лясота побывал в Киеве, где посетил Софийский собор. Он рассказывал: «В другом приделе церкви была гробница Ильи Моровлина (Eliae Morowlin), знаменитого героя или богатыря, о котором рассказывают много басен. Гробница его ныне разрушена, но в том же приделе сохранилась гробница его товарища».

Изображение

Интересно, что Лясота отдельно упоминает погребенного в пещерах лавры богатыря по прозвищу Чоботок, «на которого, как говорят, когда-то внезапно напали неприятели, как раз тогда, когда он надел было один из сапогов своих. Не имея под рукой другого оружия, он в то время оборонялся от них другим сапогом еще не надетым, и перебил им всех своих врагов, почему и назван был Чоботок». Сейчас часто считают, что прототип былинного Ильи Муромца и святой Илья Печерский, носивший мирской жизни прозвище Чоботок, были одним и тем же лицом.

Перейдем теперь к средневековым литературным памятникам. Следы Ильи Муромца в них обнаружил немецкий филолог Карл Мюлленгоф (1818 – 1884). В 1220-х – 1230-х годах была записана верхненемецкая рыцарская поэма «Ортнит». Один из ее героев зовется «Илья Русский» (Ilias von Riuzien). Его также называют «король Илья» (künek Ilias), «король из Руси» (künek von Riuzien), «король из дикой Руси» (der künek von wilden Riuzien). Илья приходится дядей по материнской линии главному герою поэмы молодому королю Ортниту, правящему в северной Италии. Именно он советует Ортниту отправиться в Сирию, чтобы получить в жены дочь короля Махореля. Илья согласен сопровождать Ортнита в этом трудном походе, но просит сначала дать ему возможность съездить на Русь, чтобы повидать жену, детей и привести оттуда пять тысяч своих воинов для сирийского похода.

В дальнейшем Илья командует войском Ортнита, но во второй части поэмы он уходит с первого плана повествования. Роль советчика молодого короля начинает выполнять карлик-чародей Альберих (его называют отцом Ортнита). При его помощи Ортнит хитростью добывает себе жену. Но Мархорель в отместку посылает на страну Ортнита дракона, в бою с которым король погибает.

Родственный сюжет, также с участием Ильи, содержится в скандинавской «Саге о Тидреке из Берна» (Þiðreks saga), записанной в Норвегии около 1250-х года. Источник ее – нижненемецкие сказания о Дитрихе Бернском. В начале саги сказано: «Сага эта составлена по рассказам немецких людей, а нечто по их песням, которыми (подобает) забавлять именитых людей, сложенных древле тотчас после событий, о которых говорится в этой саге» (перевод здесь и далее А. Н. Веселовского).

Среди множества героев и сюжетов саги о Тидреке говорится и о конунге Гертните (соответствует Ортниту в верхненемецкой поэме). Гертнит в этой саге правит Русью (Ruzcialand) в Новгороде (Hollmgarđr). У Гертнита «него было два сына от жены, старший звался Озантрикс, младший Вальдимар, а третий сын, которого он имел от своей наложницы, назывался Ильей (Ilias)». Илье Гертнит дал достоинство ярла и сделал его правителем Греции. Про Илью сказано, что он был «великий властитель (в другом варианте текста «муж сильный») и сильный витязь».

Затем рассказывается, что к конунгу Озантриксу явились два юных воина и сказали, что они сыновья его брата Ильи, ярла Греции, а зовут их Гертнит и Осид (в другом вариант – Гертнит и Гирдир). Они стали служить Озантриксу, и Гертнит (тезка своего деда) получил от него большой лен и стал вождем дружины. Гертнит-младший стал послом Озантрикса к королю гуннов Милиасу, на дочери которого Озантрикс решил жениться. Позже сага рассказывает о войне конунга Руси Вальдемара с другим королем гуннов – Атиллой. Там ярл Греции упоминается без имени, возможно, это тот же Илья.

Филолог и фольклорист Борис Ярхо в качестве аргумента в пользу неслучайности связи Ильи Муромца и Ильи из германских памятников приводил не только совпадения имен, географической принадлежности и описаний внешнего облика, но и использование сюжета о бое отца с сыном. Илья Муромец сражается со своим сыном в русских былинах. Ортнит в верхненемецкой поэме сражается со своим отцом Альберихом. Но Альберих, по мнению исследователей, когда поэма существовала в устной форме, заменил в роли отца Ортинита Илью Русского. В результате в записанном варианте Илья был оттеснен на позицию дяди, а во второй половине поэмы и вовсе выпал из внимания. То, что отцом Ортнита был Илья, подтверждает скандинавский вариант, где Илья оказывается отцом Гертнита-младшего. Раздвоение в саге Гертнита на двух персонажей – деда и внука – исследователи считают поздним явлением.

Изображение

В работах ряда исследователей подтверждается, что в XI – XIV веках в нижненемецких городах знание русского языка не было большое редкостью, так как с Русью шла активная торговля через Новгород. Имя немецкого эпического героя Дитриха Бернского, например, попало благодаря таким контактам в русские летописи. А Илья мог подобным же образом стать известным немецким шпильманам.

Историк Галина Глазырина, исследовавшая связи средневековой Руси с германским миром, в статье «Илья Муромец в русских былинах, немецкой поэме и скандинавской саге» (1978) реконструировала такие этапы проникновения Ильи за границу. Сказание об Илья (пока еще не связанном с городом Муром) появились на Руси около середины XI века. Скоро он проник и в немецкий эпос, где его образ был адаптирован. Нижненемецкий вариант сохраняет более ранний вариант сюжета, в верхненемецкой поэме «Ортнит» происходит замена Ильи на Альбериха в роли отца главного героя. В XII веке скандинавский автор «Саге о Тидреке Бернском» использует нижненемецкий источник, дополнив его собственными знаниями о Руси, Илье и князе Владимире.

Как обнаружила Галина Глазырина, косвенные свидетельства связи Ильи Муромца с героем поэмы «Ортнит» можно найти и в самих былинах. В былине «Илья Муромец и дочь его» побежденная в схватке девушка отвечает Илье Муромцу на вопрос, откуда она:

Есть я родом из земли да из Тальянскою,

У меня есть родна матушка честна́ вдова,

Да честна́ вдова она колачница,

Ко́лачи пекла да тым меня воспи́тала

А й до полнаго да ведь до возрасту;

Тогда стала я иметь в плечах да силушку великую,

Избирала мне-ка матушка добра́ коня,

А й добра́ коня да богатырскаго,

И отпустила ме́ня ехать на святую Русь

Поискать соби да родна батюшка,

Поотведать мне да роду племени,

А й тут старый-от казак да Илья Муромец

Ен скоренько соскочил да со бело́й груди,

Брал-то ю за ручушки за белыи,

Брал за перстни за злаченыи,

Он здынул-то ю со матушки сыро́й земли,

Становил-то он ю на резвы́ ножки,

На резвы́ он ножки ставил супроти́в себя,

Целовал ю во уста ён во саха́рнии,

Называл ю соби дочерью любимою:

— А когда я был во той земли во Тальянскою,

Три году́ служил у ко́роля тальянского,

Да я жил тогда да й у честно́й вдовы,

У честно́й вдовы да й у колачницы,

У ней спал я на кроватке на тесовоей

Да на той перинке на пуховоей,

У самой ли у нёй на бело́й груди.

Изображение

Если же мы обратимся к поэме «Ортнит», то вспомним, что король Ортнит, войском которого командовал Илья Русский, жил как раз в Италии.

Под именем Илиас (по-русски Илья) в эпических легендах древних немецких земель сражался любимый богатырь Руси Илья Муромец. Теперь никто уже до конца не распутает клубок представлений о былинном герое в нем слились и фольклорный персонаж, и русский святой, и воин из саги.

С древних времен помнится в здешних краях место, где стояла изба Ильи Муромца, часовни, возведенные над родниками, выбитыми копытами богатырского коня. Да и как быть с прямыми потомками Ильи, крестьянами Гущиными? Происхождение фамилии, убедительно объясняется тем, что дом их предка, Ильи Муромца, поодаль от деревни, в густом лесу.

И самое удивительное, что Илью издавна чтили далеко-далеко от муромских лесов былины о богатыре породили несколько западноевропейских сказаний об Илиасе Русском. Имя Ильи-Илиаса из Руси встречается в южно-немецкой поэме «Ортнит», записанной в первой половине XIII века и северогерманской саге о Тидреке (Дитрихе) Бернском, записанной в Норвегии.

Сага о Тидреке — действие саги относится ее автором аж к эпохе Великого переселения народов (IV-VI века). Главные герои саги Тидрек Бернский и легендарный вождь гуннов Аттила. А Илиас там описан как сын русского князя Гертнита, владевшего Русью, Польшей, Венгрией и частью Греции. «У конунга Гертнита, — повествует сага, было два сына от жены, старший звался Озантриксом, младший Вальдемаром, а третий сын, которого он имел от наложницы, звался Илиасом, был он муж мирный и приветливый». Перед смертью Гертнит разделил свои владения между сыновьями: старший, Озантрикс, стал королем вилькинов, младший, Вальдемар королем Руси и Польши, а Илья греческим. Они вели кровопролитные войны с гуннами Аттилы и выступившим ему на помощь Тидреком. В саге война, шедшая с переменным успехом, закончилась неудачно: Озантрикс и Вальдемар погибли в бою, гуннами были захвачены русские города Полоцк и Смоленск. А Илья был вынужден сложить оружие, за что Аттила сохранил ему жизнь и принял его в число своих соратников, сделав правителем Руси.

А вот в средневековой поэме «Ортнит» Илиас из Руси дядя и наставник короля Ортнита, правителя Гарды в Ломбардии. Вместе с Ортнитом и его отцом, духом-карликом Альберихом, Илиас совершает военную экспедицию в Сирию, против языческого царя Махореля. Военная кампания кончилась трагически, автор поэмы пишет даже, что Илиас, раздосадованный гибелью своих пяти тысяч воинов, приведенных им из Руси, убивает беззащитных женщин. Впрочем, эти кровавые обвинения, как мы теперь видим, никак не повлияли на формирование образа христианского богатыря, защитника добра… Исследователи полагают, что произошло это благодаря тому, что уже после распада единого древнерусского государства попавшим со временем на Русь европейским преданиям народ просто не захотел верить. В условиях жестокой сословной борьбы в России в XVI веке, вызванной процессом закрепощения крестьянства, известность Ильи как богатыря-крестьянина (так народное сознание трансформировало информацию, что он был христианином по вере) способствовала быстрому росту популярности витязя, превращению Ильи Муромца в главного русского эпического героя и богатыря.

Кем он был на самом деле, невозможно установить еще и потому, что самые древние пересказы былин об Илье Муромце дошли до нас только в списках XVII-XVIII веков. Илья выступает в литературном произведении «Сказание о семи богатырях», самые ранние записи которого относятся к XVII веку. А в рукописях XVIII века дошли до нашего времени древнейшие прозаические пересказы былин об Илье Муромце и Соловье-разбойнике. Зато в 1574 году имя богатыря Ильи было впервые упомянуто в письме старосты белорусского города Орши Кмиты Чернобыльского. Жалуясь начальству на условия службы, он приговаривал: «Придет час, будет надобность в Илье Муравленине и Соловье Будимировиче…

Изображение

Прибудет час, коли службе нашей будет потреба!». Есть и свидетельство более высокопоставленного лица — в 1594 году посланник австрийского императора Рудольфа II Эрих Лясота в своих путевых заметках сделал запись о виденной им в киевском Софийском соборе разрушенной гробнице богатыря:

«В другом приделе была гробница Ельи Моровлина, он был знатный герой, или, как говорят, богатырь, гробница эта ныне разрушена, но другая гробница его товарища еще цела в той же часовне».

Интересно, как в былинах отразилось «провинциальное» (что такое Муром против «матери городов русских» Киева!) происхождение Ильи. В самой древней из них, повествующей о первой поездке богатыря из Мурома в Киев и битве его с Соловьем-разбойником, при описании первой встречи Ильи с киевскими богатырями явственно передается пренебрежительный тон, с которым якобы «коренные» ростовский Алеша и рязанский Добрыня обращаются к «понаехавшему тут». Алеша Попович и Добрыня Никитич нередко называют Илью «мужиком и деревенщиной», неизвестно откуда явившимся в Киев. Но против народной любви не попрешь: для нас прежде «старшие», то есть более древние богатыри, теперь только спутники могучего Илюши с картины «Три богатыря».

С XVI века и до настоящего времени в Антониевых Ближних пещерах Киево-Печерской лавры известно погребение монаха и воина Ильи Муромца, которого c древности отождествляли с былинным Ильей. На постаменте памятника основателю города Владимира он так и изображен с соответствующей подписью и нимбом над головой. Покойный, инок Илья, действительно был богатырской комплекции: рост 1 метр 78 сантиметров (это на голову выше тогдашнего среднего воина), крепкое телосложение и умер героической насильственной смертью. На мощах святого в наши дни Ильи обнаружены две колотые раны — одна на руке, а другая смертельная — в области сердца. На протяжении столетий мумифицированные останки Ильи Муромца в открытом гробу выставлялись на всеобщее обозрение как одно из свидетельств святости древних обитателей монастыря. Вместе с другими, погребенными в Киевских пещерах монахами в XVII веке Илья удостоился общенациональной канонизации. В православных календарях память «преподобного Ильи Муромца в XII веке бывшего» отмечается 19 декабря.

Время жизни святого Ильи Муромца отнесено к XII веку (а ведь его часто считали и более древним героем еще дохристианской Руси) благодаря монаху Киево-Печерского монастыря Афонасию Кальфонийскому. Это в его книге «Терратургима», напечатанной типографией лавры в 1638 году, на плане Антониевых Ближних пещер монастыря впервые указано место погребения «законника» (монаха) Ильи Муромца. Кальфонийский считал, что Илья был иноком монастыря, жившим за 450 лет до него, то есть примерно в XII веке. Что делать: «жития» святого Муромца так и не было составлено и единственным источником сведений о его биографии являются былины и устные предания, записанные столетия спустя после смерти героя.

Его мощная фигура продолжала долго будоражить воображение народа. В годы церковного раскола у старообрядцев родилось мнение, что мощи Ильи Муромца могут свидетельствовать об истинности старой веры. Раскольники отправляли в Киев людей, которые должны были разузнать, как же сложены у тела святого пальцы. Если два будут вместе, значит, он крестился по-старому, и нам надо так же! Увы, люди, воротившись, рассказывали, что «персты у него растянувши» и не видно, как он складывал их при крестном знамении… Но одно из таких паломничеств в начале XVIII века совершил старообрядческий священник Иоанн Лукьянов, который якобы увидел то, что хотел увидеть. В своем «Путешествии в Святую землю» он рассказывает о посещении Киевских пещер, начиная с описания мощей Ильи Муромца: «Тут же видехом храброго воина Илью Муромца, в нетлении пребывающего под покровом златым, ростом яко нонешние крупные люди, рука у него левая пробита копьем; язва вся знать на руке, а правая рука его изображена крестное знамение: сложены персты, как свидетельствует Феодорий Блаженный и Максим Грек: крестился он двоеми персты. Тако и теперь ясно: и по смерти его плоть мертвая свидетельствует на обличение противников!».

Напоследок факт не исторический, а литературный, знакомый всем по картине «Витязь на распутье». Подумав перед знаменитым камнем с надписью «Направо пойдешь…», Илья в одной из былин по очереди пробует все три направления. Отправившись по третьей дорожке (сулившей «богату быть»), богатырь находит крест, под которым скрыт погреб, доверху наполненный золотом. На эти сокровища ничуть не разбогатевший Илья строит в Киеве церкви и монастыри, раздает золото вдовам и сиротам. А совершив доброе дело, отправляется в монастырь спасать свою душу, став иноком.

Игорь Васильевич Лисюченко

_____________________________________________________________________

* Мнение редакции Фонда может не совпадать с мнением автора

Используя этот сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie.